Анна Чарова - Магия страсти [litres]

Ознакомительный фрагмент

Это уже было. Где-то я видела замок, и химер, и цветы…

Широкая брусчатка упиралась в поросший кувшинками пруд. Справа и слева от него в окружении роз располагались две беседки, охраняемые белыми мраморными львами, которых я тоже где-то видела. Две широкие дорожки огибали беседки с прудом, и от получившегося круга радиально, будто солнечные лучи, расходились тропинки, посыпанные мелким камнем. Те, что справа, вели в сад и за дом, те, что слева, тянулись к булыжной площадке, где стоял снаряженный экипаж и кучер что-то эмоционально рассказывал садовнику. Меня они не заметили.

Приглушенная дежавю, я была уверена, что где-то должны быть заросли жасмина… Ага, вот они! А за ними, метрах в пятидесяти от моего нового дома, утопали в зелени двухэтажные постройки поскромнее, стоящие напротив друг друга – как водится, дома прислуги. За ними возвышались гигантские деревянные ворота и увитая плющом крепостная стена.

Откуда я все это знаю? Точно ведь не бывала здесь раньше!

– Давай пойдем к пруду, – предложила я. – А потом ты принесешь мне ужин, что-то я проголодалась, желудок к хребту прилип.

Видимо, я сказала что-то необычное, и Лииса залилась хохотом. Определенно, служанка мне нравилась все больше и больше: совершенно беззлобная хохотушка, недалекая, так никто не требует грамотности от прислуги. А вот от Тайи и Арлито хотелось держаться подальше.

До беседки, что слева от пруда, я доковыляла, лишь немного опираясь на Лиису, уселась на скамейку, вытянула гудящие от усталости ноги и проговорила:

– Арлито странный. Знаю, есть карлики, он не карлик, а будто дорос до двенадцати и все, дальше только старится.

Лииса воровато огляделась, села рядом со мной и затараторила шепотом:

– Он совсем взрослый, служит ордену Справедливости, раньше жил у бэрра Ратона и… нуу… Он должен следить за порядком на его землях: чтобы ведьмы не появлялись, не рождались нелюди и разбойники не грабили. Потом Арлито перевезли сюда, чтобы он колдовал и вы жили. Ну, я так поняла… Ой, поняла. Не знаю, почему он такой маленький. Вообще не знаю.

– И еще, кажется, я ему не нравлюсь.

Ноги болели жутко, словно их кололи иголками. Руки сами к ним тянулись, чтоб сделать массаж и разогнать кровь, но я полагала, такое поведение будет недостойным княжны, и терпела. Информативные рассказы Лиисы отвлекали меня.

– Я его тоже боюсь, – служанка воровато огляделась. – Вообще магов боюсь…

– А мысли они читать умеют? – задала я злободневный вопрос.

– Не знаю, наверно, но не все. Арлито вроде нет. А может, и да. Вы очень изменились, когда проснулись. Как будто стали другим человеком, даже ваше лицо изменилось, хотя вроде такое же. – Она покрутила пальцами, свела брови у переносицы, но не нашла нужного слова и продолжила: – Оно светлее, что ли. Добрее. И глаза блестят… Вот он и подозревает всякое. Пойду принесу вам ужин. Наверное, Тайя уже распорядилась, чтобы вас накормили.

Боль в ногах утихла, и живот жалобно заурчал. Только теперь я ощутила, что голодна, как медведь-шатун.

Я наклонилась чуть вперед, оперлась локтями о деревянный столик. По синей водной глади скользи-ли водомерки, и от них, как от маленьких катерков, разбегались волны. То здесь, то там из глубин поднимались золотые рыбки. На красно-зеленом листе кувшинки надувал пузырь самец лягушки, чтоб разродиться призывным кваком. В воздухе танцевала мошкара, сновали синие стрекозы, и впервые за долгое время мне было хорошо.

Мое предыдущее тело видело мир сквозь призму черно-белых ощущений. Ни радости обладания, ни горечи утраты, ни страсти, ни любви, ни привязанностей. Один Эд – вспышка в монохромном мире, он словно отогревал, и я становилась кем-то другим. Теперь все иначе.

Только расслабилась и начала получать удовольствие, как ощутила чье-то внимание, напряглась. Определенно, кто-то исподтишка наблюдал за мной, хотелось почесать между лопатками. Держась за спинку скамейки, я встала, принялась топтаться на месте, а сама поглядывала по сторонам. Щелкали ножницы садовника, его самого видно не было. Кучер куда-то ушел. Наверное, наблюдатель стоит за каким-то окном, золотым в свете заходящего солнца.

Ножницы щелкали все громче, и вскоре из-за кустов жасмина появился садовник. Обрезал какой-то куст, подбоченился, разглядывая свою работу, повернулся ко мне. Его лысая голова с седыми кудряшками над ушами, и смешная борода волной, красный нос и прищур, как у Деда Мороза, показались мне знакомыми. Но откуда я его знаю? Неужели начала просыпаться память Вианты и скоро она полностью вытеснит личность Ольги? То есть я перестану существовать?

Нет, все не так. Чтобы понять, как же на самом деле, я прокричала:

– Эй, садовник, подойди сюда!

Он отыскал меня взглядом, склонил голову и засеменил, подволакивая ногу, и тут память проснулась: он – копия дворника Ивана Саидыча, который каждое утро скреб асфальт самодельной метлой. Он так же лыс, подслеповат и колченог, даже борода у него такая же – волной. Саидыч знал всех детей и дружил с ними, надтреснутым голосом желал доброго утра, когда они бежали в школу.

Дворник прихромал к беседке, приложил руку к груди и сказал знакомым скрипучим голосом:

– Безмерно рад, что вы вернулись, бэрри Вианта. Чем могу служить?

Враз ослабев, я села, разглядывая Саидыча. И что это значит? Простое совпадение? Или у здешних обитателей есть двойники в моем мире? Этот человек ничем не мог мне помочь и смотрел с тревогой.

– Хочу поблагодарить тебя за преданность и хорошую работу, – прохрипела я. – Ступай.

Садовник удивленно зашевелил бровями, кивнул и попятился, так и не сообразив, чего мне от него было нужно. Двойник Саидыча! Интересно, есть тут двойник Ольги? А двойник Эда? При мысли о том, что я могу обрести его снова, сердце заколотилось в груди. Наверное, не у каждого есть двойник, ведь людей тут, скорее всего, живет гораздо меньше.

Пока я размышляла, появилась Лииса с подносом, поставила его передо мной, подняла серебряный колпак:

– Фазаны, запеченные с яблоками и зеленью, все как вы любите. Розовые томаты, зелень. Лепешка из ржаной муки.

Сглотнув слюну, я уставилась на птицу с золотистой корочкой, покосилась на пару вилок с двумя длинными зубцами, лежащую на тряпичной салфетке, больше похожей на полотенце, с облегчением выдохнула, обнаружив фарфоровую емкость для мытья рук. Значит, они не придумали особых приборов для птицы.

Расправившись с птицей и закусив сладостями, которые Лииса принесла позднее, я попросила, чтоб она помогла мне дойти до спальни.

Когда солнце село и потянуло прохладой, под присмотром Лиисы я отправилась в спальню, где мне уже поменяли белье и возле кровати поставили трюмо с зеркалом и многочисленными шкатулками. На стене, по обе стороны окна, уже горели две свечи, пара запасных виднелась в миске, закрепленной на глухой стене.